лен для сдачи государству, хочет попросить у Елены кучу-две себе, он не на шутку возмутился.
—  Да вы что, старики, в самом деле с ума спятили?
—  Спятишь от такой жизни...
Петр вылез из-за стола и, позабыв на время тянущую боль в руке, поправил на гимнастерке ремень, сказал:
—  Посмотрели бы вы, что там творится. Люди всего лишились, но последним куском хлеба с солдатом делятся. А вы о какой-то пробойке толкуете. Отдай вам одну пробойку — другой две потащит. Да ведь это куда ведет? К расхищению колхозного добра... К развалу колхоза. К тому, к чему стремятся фашисты...
Никита растерянно смотрел на взволнованного сына. Казалось, он потерял последнюю опору, которая вот-вот появилась было: Елена супротив, а теперь и сын... Но ссориться не хотелось.
Желая замять неприятный разговор, Никита дрожащей рукой разлил водку в стаканчики, нагнулся к сыну, спросил:
—  Ну, а ты-то, Петр, по чистой, аль