в сторону и говорю: ты, мол, хоть другую-то копешку не   выясняй. А то совсем   пропащее дело. А она.
те задумываясь, при всех и упредила: вот, мол, отец накосил, с него и начнем обществлять. И хоть бы былинку оставила. Все только головами качали, как она у меня под гребенку зачищала.
—  А она ведь, пожалуй, права. Иначе с вами нельзя — растащите. Колхозный устав...
— Петр, дорогой мой, — перебил Никита. — Колхозный-то колхозный. Ну-к, а мы-то как? Со своей коровой теперь хоть куда лезь. Колхозный... Ты дай сена колхозному уставу, дай и мне...
—  Верно, Петя, старик говорит, — заступилась мать, — и я с Еленой не раз толковала. Если сено взя-ли, ну, трудодней прибавь. Так она меня как взяла, — даром, что дочь. Я, мол, правду-матку режу. И своих родителев вроде забыла. Поговорил бы ты с ней...
Петр долго слушал жалобы стариков. Но когда мать рассказала о том, что она, обрабатывая колхозный